ЭтноэкологияЭтноэкологияЭтноэкологияЭтноэкологияЭтноэкологияЭтноэкологияЭтноэкология

Лаборатория этноэкологических исследований


Новости


Проекты


Регионы


Статьи


Методики


Мастера


Фотогалерея


Видео


Форумы


Коллеги и друзья


Новости в RSS-формате
Новости в RSS-формате

Новые альбомы в RSS-формате
Новые альбомы в RSS-формате

 

 

Пустынские байки - Этноэкология: экология и культура

Пустынские байки

Популярное введение в гуманитарную географию Пустынской земли

Составил Дмитрий Доронин
(выпускник каф. зоологии биофака ННГУ, 1993-1998гг.)

Всем моим друзьям и братьям по разуму.

Уважаемые соратники и почитатели Пустыни!
В своих этнографических экспедициях мне ни разу не довелось собирать фольклор в окрестностях Пустыни. Я очень жалею об этом, поскольку почувствовать, насколько это до сих пор самобытный и затерянный мир, можно просто сев в автобус «Чернуха-Пустынь». Уникальности природы здесь соответствует уникальность и необычность локальной традиционной культуры. Большинство из нас очень мало знает о ней – этой древней раскольничьей традиции воспринимать мир и своё место в окружающей природе. Большинству из нас, увы, знакомы только некоторые её элементы – столь же древние традиции местных браконьеров (язы, морды и бредни), местный самогон и издержки подростково-молодёжной субкультуры. Только по этим, во многом маргинальным, элементам нельзя представить себе всей культуры – точно также русские вообще представлялись на Западе пьяными медвежатниками или персонажами книг Достоевского.
Цель этих страниц – не серьёзный разговор. Меня несколько раз просили рассказать легенды и предания о Пустынских местах. Приходилось со смущением признавать, что здесь я почти ничего не знаю. После очередной просьбы «прислать какие-то легенды по электронной почте» я просмотрел все имеющиеся в моей библиотеке источники, а также попытался вспомнить что-то из услышанного в студенческую пору. Плодом этой непонятно зачем проделанной работы явились эти страницы. Истории написаны намеренно в популярной форме, одинаково подходящей для не-биолога и не-этнографа.
Было бы интересно пополнить эти страницы общими усилиями. За рамками текста осталось целое море интереснейших, знакомых всем нам микротопонимов (т.е. названий заливов, островков, перелесков, оврагов, и пр. уголков и местечек): Солило, Ботанический залив, остров Любви, Меньшиковы поляны…
И, конечно же, самый простой путь узнать леденящие душу байки – провести небольшие фольклорные исследования в деревне. Экспедиция, которой можно посвятить, например, два дня. Однако локальный фольклор – развивающаяся система, и здесь, на территории Пустыни, параллельно системе традиционно-культурных представлений, вот уже более 60-ти лет развивается локальная субкультура регулярно бытующих здесь биологов. Эта субкультура, смешиваясь с какими-то местными традиционными представлениями, рождает любопытные «неофольклорные явления». Например, применительно к фольклору о местных природно-географических объектах. Здесь, в особенности для студента, разницы между традиционными и современными фольклорными рассказами может и не быть. Очевидно, что таким топонимам как Ботанический залив и остров Любви будут соответствовать «неофольклорные» тексты и объяснения. И, возможно, они также интересны и достойны записи.

1. Жуткие истории

Ночь живых мертвецов: семь дев залива Некрасова
Самая страшная история, которую я знаю про окрестности биостанции, связана с заливом Некрасова (круглый залив от протоки в Лихутино). Название залива – в честь профессора-зоолога 30-х гг. нашего университета (А.Д. Некрасов, предложивший идею биостанции для нашего университета по примеру биостанции в Неаполе).
Другое название этого залива – «залив семи дев». На протяжении многих лет в этом заливе непонятным образом утонуло семь девушек, в т.ч. и из среды студенток. Это связывают с каким-то заклятием и проклятием, лежащим на этом месте очень давно.
Подобные заклятия, требующие смертей, известны по многим фольклорным историям: чаще всего, они связаны с истечением некого наложенного кем-то (колдуном?) некого срока. Например, срок сокрытия под землёй клада. Или – чья-то смерть, требующая чужих смертей. И т.п.
Как бы то ни было, но поговаривают, что эти семь дев-утопленниц активны: в какое-то особое время их можно увидеть (что ничего хорошего, естественно, не предвещает их увидавшему), кроме того эти живые мертвецы (своего рода русалки) могут утащить под воду, т.е. умеющий плавать человек вдруг тонет в этом небольшом заливчике. Однако эта череда тонущих в заливе девственниц как будто бы прервалась [1].
В системе фольклора этот залив – «дурное место», может считаться нечистым местом. Да и в названии местности «Лихутино. Мыс Лихутин» скрывается, возможно, намёк на некое лихо, т.е. что-то дурное, возможно, связанное с нечистой силой.

Женщина-лошадь…
Непонятная жутковатая история связана с участком дороги Пошатово-Пустынь. История датируется второй половиной ХХ века: по всей видимости, 60-70-ми годами. Места по этой дороге в то время были ещё лесистее и глуше. Пассажиры вечернего рейса автобуса, ехавшего на Пустынь, с ужасом увидели обгоняющее автобус существо: это была белая (сивая) женщина-лошадь. Вот такая хрень. [2].
Истории о встречах женщины с лошадиной головой – не просто детские страшилки. Это очень древний женский хтонический персонаж, т.е. относящийся к нижнему (вводно-подземному) миру, к миру низших духов и мёртвых предков. Например, это – один из обликов Макоши, являющейся к ленивым девушкам. Т.е. также – нечто сродни русалкам и кикиморам. В нижегородской области рассказы про неё характерны для юга области. По всей видимости, это наследие финно-угорской (мордовской) мифологии, для которой характерны такие женские хтонические существа – Вирь-ава (Мать-хозяйка леса), Паксь-Авы (Мать-хозяйка поля) – высокие белые лохматые, длинноволосые женщины, часто опасные для человека и, как и русалки, иногда связанные с лошадьми.
Арзамасский район – ещё 100 лет назад был заселён, помимо русских, и мордвой-эрзя (аборигенный для этих мест народ). Известно, что мифология переживает национальную культуру и язык, остаётся осколками-глюками с более поздних культурах. Иногда такие глюки бывают очень опасны.

2. Истории про водные объекты

Про святое, которое не святое
Озеро Свято – вовсе не святой в светло-духовном смысле объект, а, скорее объект двойственного (амбивалентного) смысла. Священное может быть жутким, страшным, быть связанным с какими-то мрачными событиями. Так и тут: фольклорный мотив, вроде бы, схож с «мотивом Светлояра»: под воду уходит церковь, селение с людьми. Только на нашем озере под воду ушёл монастырь не с праведниками, а с монахами-разбойниками, которые, прикрываясь святыми стенами, перерезали и ограбили уйму народу. Как бы там ни было, но, говорят, что в особые ночи можно слышать звон их колокольни, а иногда – увидеть вздымающийся из чёрных глубин озера железный крест колокольни. Так силятся они подняться обратно из придавившей их глубины наружу [3].
Фольклор о карстовых озёрах очень схож, связан с «чудом внезапного провала земли». Поэтому образ таких озёр, воплощённый в фольклоре, подобен архаичной шаманской модели мира: здесь также связаны между собой водно-подземный, наземный и небесный миры, т.е. Нижний, Средний и Верхний миры базовой мифологической модели вселенной.
Население в Пустыни, Чернухе, Наумовке, Бочихе и др. близлежащих деревнях было (да и сейчас, в общем-то остаётся) старообрядческим. В Пустыни, например, до сих пор остаются раскольники-беспоповцы. У таких старообрядцев большое количество толков. Вполне возможно, что на озере Свято раньше существовал некий скит-поселение старообрядцев иного толка, чем в Старой Пустыни. Бывает часто, что представители разных толков враждебны друг к другу: отсюда названия деревень типа «Грехи», «Содомово» в др. старообрядческих районах нашей области. Ну, и, может быть, этот скит перестал существовать по какой-то причине (нападение-убийство реальных разбойников, смерть и пр.), что было истолковано как кара Божья. Ну, например.
Другая легенда говорит о том, что в лесах у берегов озера орудовала шайка разбойников (в прошлые века здесь, через леса проходил тракт Нижний-Арзамас, поэтому в массе были и купцы, и постоялые дворы, и разбойники): они скидывали трупы убитых прямо в озеро [4], связывали купцов живьём на телеге и пускали эту телегу прямо в озеро. Говорят, в этом же озере сгинули трупы этих же разбойников, когда ими занялись царские люди.
Ещё одно предания уточняет, что были это – муромские разбойники (пустынские леса относятся к массиву Муромских лесов), осколки пугачёвской войны [5]. Причём прознали про этих разбойников не сразу, а спустя время – когда уж больно много купцов не добиралось до места. А как догадались, что должны быть разбойники – никак не могли их отыскать. Дело в том, что жили разбойники в глубоких потайных землянках-пещерах, которые просто так невозможно было увидеть. Одному, подчеркну, местному охотнику удалось распознать такую тайную подземную пещеру случайно. Охотник этот подстрелил белку, и никак не мог отыскать добычу. Оказывается, белка свалилась в пень, бывший неподалёку. Пень оказался сквозным, и был он… трубой-дымоходом разбойничьего жилья. Охотника поймали и всё думали, что же с ним делать? Отпустили [6].
После разгрома разбойников, один из них рассказал на суде, что все сокровища были зарыты в лесу около озера. Это вызвало золотую лихорадку среди мужиков Пустыни. Однако так ничего и не нашли [6].
Поскольку в озере без причастия и отпевания было погребено много людей, озеро закономерно стало «нечистым местом». Дело в том, что убитые, утопленники, опойцы и самоубийцы всегда считались очень опасными мертвецами – так называемыми «заложными покойниками» - такие мертвецы могут не упокоиться вовсе, приходить к живым, вредить им, изводить насмерть и пр. Поэтому озеро пришлось освятить. Приглашённый священник пускал на озеро крест, читая молитвы. И в одном из заливов озера крест не погрузился в воду, а поплыл по ней хоть и был металлический. Тогда священник сказал: «Это не грешное озеро, а святое…» Так оно и стало называться и почитаться [6].
Другие предания легенды прямо говорят об этом озере как об очень опасном, нечистом месте, которое и освятить-то удаётся далеко не с первого раза: «Местным жителям чудилось, что из озера раздаются стоны жертв, поскольку топили неотпетых. И они попросили попа это озеро освятить. Три раза крест клали и бросали. Если кому удавалось проехать через озеро, то служили молебен за здравие» [5].
Жили на этом недобром озере и дезертиры германской войны: «Тогда на войне трудно было, многие мужики в леса бежали и там прятались. Норы рыли и жили там. И место-то было гиблое, страшное», поскольку очень много людей в прошлые века здесь было убито и затоплено. Согласно этой легенде поп, пришедший святить озеро, никак не мог справиться с задачей: «Поп крест в озеро опускал, а он два раза из воды вылетал, а на третий под воду ушёл. А вылетал-то крест потому, что там убитых много было» [5]. Сама вода озера была насыщена этой растворенной в ней живой смертью – душами и страданием неупокоенных мертвецов.
Как бы там ни было, но несколько веков вокруг этого озера существовала целая система запретов: нельзя было из него пить воду, купаться в нём, ловить здесь рыбу [7].
Неофольклор последних десятилетий рассказывает о чувстве животного ужаса, возникающего вдруг у аквалангистов, ныряющих в Свято. На глубине ныряльщиков парализует страх, и они видят что-то тёмное клубящееся, поднимающееся навстречу к ним из ещё большей глубины. Говорят о глубокой заморовой бескислородной зоне, о скоплении сероводорода в придонных слоях озера. Говорят также, что сплошного дна у озера нет, и соединяется оно некими дырами-протоками с другими карстами [8].

Пустынские арбузы
Название озера «Паровое» связано с особым микроклиматом над ним: здесь особенно часто наблюдаются туманы, стоящие над водой. Озеро Великое (Глубокое) – наибольшее в системе Пустынских озёр, т.е. «великое» - в смысле «самое большое». Озеро Долгое – вытянуто в длину на 3 км, отсюда и название. Название озера Нарбус народное сознание связывает со словом «арбуз» - мол, такое же круглое. Вероятнее всего, происходит от мордовского мужского имени Нарус. [9].
Также возможна связь этого названия со следующими эрзянским словами:
«Нардамс» - «грести вёслами»; «нарвамс» - «выводить, высиживать птенцов» [10].

Бедный Серёжа и этнические куралесы
Название реки Серёжа наивные народные объяснения связывают с утонувшим в ней давным-давно молодым парнем Серёжей. Существует несколько вариантов, поистине, мыльных опер, в которых действуют: крепостная девушка – несчастная мать, умирающая во цвете лет и отец, гибнущий на войне; брат, угнанный в рекрутчину, растущий его младшой – красавец Серёжа и девушка – то ли Дуняша, то ли Алёнушка, которая любит Серёжу, но бывает изнасилована молодым барином. Паренька казнят или топят, девушка трогается умом, ходит и зовёт на реку Серёжу. Родившегося у неё первенца называет Серёжей, ну и в остальных поколениях всех мальчиков отчего-то прозывают также.
«Так с тех в селе эта фамилия бытует, только ничего смешного в ней нет», - подытоживает рассказчик из села Вад. И «речку с тех пор называют Серёжей в память о великой любви девушки к вольному парню» [11]. Вот так вот, братцы.
На самом деле, как полагают этнолингвисты, «Серёжа» – это древнее, перековерканное несколько раз слово.
«Сер/сор/ср» - индоевропейский корень со значением «течь, струиться».
Возможно также: «Сары/Сара» - тюркский корень со значением «жёлтый, рыжий, ржавого цвета», что может соотноситься с цветом воды.
Вторая часть названия - финно-угорский гидроформант (т.е. кусочек-приставочка, означающий «река, текущая вода»): «-ша/-жа/-са/-за/-га».
Т.е. более древнее звучание названия реки отражает жизнь различных этносов на этой территории и звучит как: «серобша» - «полноводная река» [12].

Печень жуй! (из разговоров с чекушкой)
Странное название ручья «Пиченжуй» на озере Свято говорит нам о мордве, обитавшей здесь. «Пиче» - это по-эрзянски «сосна», т.е. название указывает на сосновые леса, растущие здесь с незапамятной древности. Например, в Дальнеконстантиновском районе есть речка Печеть, название которой происходит от того же слова.
«Пичень» - по-эрзянски означает «сосновый».
«Жой» - по-эрзянски слово, означающее шум сильно льющейся (или звенящей, звонкой) воды [13].
Т.е. изначально по-мордовски ручей назывался Пиченьжой – «сосновый ручей», «сильный ручей в сосновом бору».

3. Истории про деревеньку

А мы и пошатываем
Название посёлка Пошатово происходит от мордовского (языческого) имени Пошат (он был, вероятно, глава рода, первопоселенец на этом месте). Т.е. селение было изначально мордовским, вот вам и женщины с лошадиными головами отсюда.
Позднее народное объяснение названия говорит так: в грязи застряла телега то ли с помещиком, то ли с попом, и мужики не могли никак её вытащить. На то помещик начал кричать им: «А вы её пошатывайте! Пошатывайте!» Вот отсюда и название, типа, пошло [14]. Другое предание говорит о песках у села, и «Пошатывай, пошатывай!» – так всякий мужик кричал здесь своей лошадёнке [15].
Третья версия максимально проста и близка Пустыни: «Говорят, пьяный мужик шёл, пошатывался, так и прозвали Пошатово. …Эт пусь бы постарше россказали. Да нет уж их. Раньше-ти здесь и на месте Цорнухи лес был непроходимай. Эт давно, может, при царе Горохе» [16].

По Серёже верхом на камне…
Название «Пустынь» означает, что в этих местах не было (на момент основания деревни) поселений людей, а затем и возникли «пустынки» - обители отшельников-раскольников. Деревня Пустынь возникла в XVII веке и была связана с Девориным женским монастырём, от которого сейчас сохранилось урочище Деворино к югу-востоку от Старой Пустыни. Монастырь был основан в конце XVII века Авдотьей Петровной Нарышкиной, постриженной под именем Деворы [17]. Как говорят, «раскольницей она была. Сослали её сюда триста лет назад. …И стал тут раскольничий скит. На этом месте потом появилось село, жили в котором старообрядцы. Назвали его Пустынь: место-то пустынное, глухое было» [18].
Столетний старец Лупан из Старой Пустыни (Лупан Антонович Антонов) так, по-старому высокопарно делился своей раскольничьей мудростью о родных глухоманных местах: «Благодать великая здесь разлита – истинная слово – в озёрах чистых, в лесах, в звере и птицы, их населяющих! Оберегать благодать сию – это истинное назначение человека, диавольскому соблазну не доступного. Невозможно судьбе противиться. Однако говорится: будут реки мутиться и иссыхать, будет исчезать лес, не станет птиц в небесах и рыб в водах, и признаки сии укажут на приближение конца света», – это говорил старый Лупан про Пустынь [19].
Другая легенда повествует, что жили здесь на месте Пустыни и монастыря «старые люди монашки». И приплыла к ним как-то раз сюда Богородица по реке, верхом на камушке. Это была икона Богородицы, хотя для молящихся здесь это было одно и то же. Монашки отправляли несколько раз её назад, но Богородица приплывала снова. Так, специально для этой чудной иконы построили здесь церковь, а затем и деревню – Пустынь. А затем и люди стали на святое это место приходить и селиться [20].

Наум-большой ум
Интересно, что деревня «Наумовка» имеет ещё одно, менее известное, название – «Самодуриха». Вот пример острого языка раскольников по отношению к соседям или «другим», живущим в разрез с установленными правилами. Тактично сказано: «А в народе звали Самодурихой: люди там своеобразные жили…» [21].
Говорят также, что некий Наум (первопоселенец) самовольно выселился в те места из Старой Пустыни – вот он и «самодур» потому.
«Кто как говорит. Ноум такой был, самодур мужик-то был. Напивался сильно и жену свою бил. Со Старой Пустыни-ти иво и выселили, вот здесь на горе он дом и построил. Первый житель был. Лет, цай, двести назад. У нас сило-то раньше Самодурихой звали из-за ниво» [22].
Также Наумовка, со времён своего основания называется Новой Пустынью [23].

Проиграл в карты, гад
Деревня Меньшиково (Меншиково, Кутёмино) по преданию принадлежала сподвижнику Петра I – Александру Даниловичу Меншикову (1673-1729) [24].
«Меншиков ссылал сюда своих крестьян за провинности. В его честь и назвали село. Он его в карты проиграл графу Пашкову, вместе с лесом. Леса-то раньше здесь куда богаче были. Не дай бог кому дерево срубить без барского разрешения – сразу засудят. Пашков построил здесь лесопильный завод» [25].

Чернецы
Название села Чернуха связывают с чёрным одеянием живущих здесь чернецов-старообрядцев, село известно с XVI века [26]. В XIX веке, например, это был известный старообрядческий центр, здесь по округе было несколько скитов. Для православной церкви тех времён Чернуха и окрестности была серьёзной проблемой.
Названия некоторых мест (микротопонимы лесов и овраги) до сих пор говорят о жившей здесь мордве: Кувакса, Пыцесь, Кужалай (Кужалей), Ишлей, Мавлей и др. [27].

Деньги и ромашки
Санаторий «Старая Пустынь» создан около 100 лет назад российским благотворительным обществом борьбы с туберкулёзом «Белая ромашка» - на деньги Горького, Шаляпина и средства нижегородской интеллигенции (прежде всего врачей). Участником общества становился каждый, кто покупал белый бумажный букет ромашек. Так собирали деньги на первый в губернии санаторий для детей, больных чахоткой [28].

4. Вместо приложения: неофольклор
Кстати, среди самих биологов в разные их поколения бывали попытки создания неофольклора о пустынских местах. Что-то из этого, вероятно, имеет по собой действительную основу. Фольклор на пустом месте не бывает, он связан, например, с выделяющимися природными объектами.
Например, в 90-е годы, общаясь с выпускниками биофака 1980-х годов, я обнаружил параллели между своими ощущениями и их рассказами. Тогда, в 1990-х многим нравилось заниматься "местами силы" и т.п. В Пустыни есть поляна "Капустник", как вы все знаете. В войну и послевоенное время там, кажется, был разбит небольшой огород – выращивали капусту и т.п.
Так вот, «параллели» связаны с восприятием Капустника как "дурного места": например, ощущения внезапного страха, ужаса у некоторых людей при приближении к этой поляне. Особенно если идти на Капустник ночью. Также «параллели» касались и «энергетически» хороших мест – в первую очередь были названы пещерки, расположенные вдоль протоки.

Источники:
1. Фольклорно-этнографические сборы Д.Ю.Доронина.
2. Устное сообщение нижегородского этнографа, фольклориста, д.ф.н. Н.В. Морохина.
3. Фольклорно-этнографические сборы Д.Ю.Доронина.
4. Морохин Н.В. Свято Наши реки, города и сёла. – Н.Новгород, 2007. – С.204.
5. Свято-Озеро. Об озере Свято.
Предания земли Нижегородской /Сост. М.П.Шустов. – Н.Новгород, 1997. – С.8-9.
6. Пустынские озёра Легенды и предания Волги-реки: Сборник /Сост. В.Н. Морохин. – Н.Новгород, 2002. – С.354-355.
7. Морохин Н.В. Пустынь
«…И берег, милый для меня»: очерки о природе Нижегородского Поволжья и о нас, здешних жителях. – Н.Новгород, 1992. – С.125-133.
8. Фольклорно-этнографические сборы Д.Ю.Доронина.
9. Морохин Н.В. Долгое. Нарбус. Паровое. Наши реки… – С.168, 189, 193.
10. Эрзяно-русский словарь: Ок. 27000 слов /НИИ языка, литературы и экономики при Правительстве Мордовской ССР; под ред. Серебренникова Б.А., Бузаковой Р.Н., Мосина М.В. – М., 1993. – С.400.
11. Серёжа. Река Серёжа.
Предания. Народная поэзия Арзамасского края. В двух книгах /Сост., авторы вступит. статей и коммент.: Л.А. Климкова, Ю.А. Курдин; АГПИ им. А.П. Гайдара. – Арзамас, 2005. – С. 85-87.
12. Морохин Н.В. Серёжа Наши реки… – С.205.
13. Эрзяно-русский словарь… – С.189, 483.
14. Морохин Н.В. Пошатово
Наши реки… – С.355.
15. Посёлок Пошатово Предания земли Нижегородской… – С.9.
16. Пошатово
Предания. Народная поэзия Арзамасского края… – С. 239-240.
17. Морохин Н.В. Пустынь Наши реки… – С.358.
18. Старая Пустынь
Предания земли Нижегородской… – С.9.
19. Морохин Н.В. Прибытие поезда. – Нижний Новгород, 2003. – С.411.
20. Деревня Старая Пустынь (вариант) Предания земли Нижегородской… – С.10.
21. Старая Пустынь
Предания земли Нижегородской… – С.10.
22. Наумовка Предания. Народная поэзия Арзамасского края… – С. 236
23. Морохин Н.В. Наумовка
Наши реки… – С.331
24. Морохин Н.В. Меньшиково Наши реки… – С.323.
25. Деревня Меньщиково
Предания земли Нижегородской… – С.8.
26. Морохин Н.В. Чернуха Наши реки… – С.405.
27. Чернуха
Предания. Народная поэзия Арзамасского края… – С. 243-245.
28. Морохин Н.В. Пустынь //«…И берег, милый для меня». - С.128.

28 августа 2009

Граждане восстанавливают леса, погибшие в огне
Лесная ярмарка - подарите лесу дерево

 

Изгурт и Мещеряки, Удмуртия
Изгурт и Мещеряки, Удмуртия




Портмаськон - ряжение в Изгурте, Удмуртия
Портмаськон - удмуртский обряд ряжения, который в новогодний переходный период должен отпугнуть злых духов. Деревня Изгурт (Каменное).



"Бричка" в гостях у "Свети-Цвета" - Нижегородский Этносейшн
10 января состоялся первый праздник - диалог культур "Нижегородский Этносейшн"



Проект поддерживается интернет-порталом Forest.RU

Share |

рублей Яндекс.Деньгами
на счёт 41001289093796 (Интернет-проект Этноэкология)